Общество православных врачей
Санкт-Петербурга имени свт. Луки (Войно-Ясенецкого),
архиепископа Крымского

Объявление

с 30 сентября по 2 октября ОПВ Санкт-Петербурга в рамках Форума «Церковь и медицина» планирует провести III Mежду-    народную научно-практическую конференцию "Церковь и медицина: действенные ответы на вызовы современности"

Подробнее

С.В. Филимонов (священник Сергий Филимонов), доктор мед. наук, кандидат богословия, ассистент кафедры ЛОР-болезней СПбГМУ им. И.П. Павлова (зав. кафедрой - проф. М.С.Плужников), профессор кафедры гуманитарных дисциплин и биоэтики СПбГПМА (зав. кафедрой - проф. Г.Л. Микиртичан)

Святитель Николай Сербский пишет: «Человек ненавидит того, против кого грешит. Сначала боится его, а потом ненавидит… Человек ослепленный ненавистью к другому человеку, помышляет об убийстве. Но поскольку убийство Бога невозможно, то ослепленный ненавистью к Богу человек вместо убийства использует кажущееся ему равносильным убийству – отрицание Бога. Между тем, это равносильно лишь самоубийству»1.

Рассматривая через призму сказанного эвтаназию, можно понять мировоззрение больных людей, прибегающих к этому отчаянному средству. Совершая по жизни грехи, человек приходит к такому душевному состоянию, когда ему необходимо совершить сознательный и свободный выбор: слушать дальше укоры неспокойной совести или заглушить ее и жить спокойно в этом мире, особенно не переживая своих дурных поступков. Перешагнув через совесть человек все равно будет периодически испытывать ее обличения и угрызения, поэтому он начинает выстраивать свою внутреннюю систему, если хотите – свою «философию» для самозащиты. Но от кого? – От Бога, от гласа Божия в своем сердце. Постепенно помрачаясь и ожесточаясь, человек начинает роптать на жизнь, на Бога и испытывать ненависть к ним. Следующий шаг – полное вычеркивание Бога из своей жизни, т.е. духовное самоубийство. Поэтому «эвтаназии» как одной из разновидностей телесного самоубийства предшествует самоубийство духовное. Для человека, душа которого погибла еще при этой жизни, жизнь как таковая не представляет особой ценности и даром Божиим. «Поэтому Церковь, оставаясь верной соблюдению заповеди Божией "не убивай" (Исх. 20. 13), не может признать нравственно приемлемыми распространенные ныне в светском обществе попытки легализации так называемой эвтаназии, то есть намеренного умерщвления безнадежно больных (в том числе по их желанию). Просьба больного об ускорении смерти подчас обусловлена состоянием депрессии, лишающим его возможности правильно оценивать свое положение. Признание законности эвтаназии привело бы к умалению достоинства и извращению профессионального долга врача, призванного к сохранению, а не к пресечению жизни» .

Для православного христианина характерно такое понимание смысла жизни: мы рождаемся в этот мир и живем для того, чтобы умереть, а умираем для того, чтобы вечно жить с Богом. В соответствии с этим смерть воспринимается как небольшой этап, часть продолжения жизни – не как точка в его бытии, а как запятая. Тогда возникает примирение с судьбой, не как вола, беспомощно и безропотно, бредущего на бойню смерти, а как измученного сына, радостно – через смерть, как последнее препятствие – спешащего в объятия Отца .

Святитель Николай советует «не поддавайся, раскрой раненной иллюзии, которую называют “борьбой за жизнь”». Это выражение имеет смысл лишь в том случае, когда означает «борьбу за Бога»; во всех остальных случаях оно бессмысленно. «Борьба за жизнь» означает борьбу за как можно более продолжительное существование тела здесь – на земле. И это, следовательно, борьба не за жизнь, а за тело… Жизнь не завоевывается, жизнь по доброй воле дается Дарителем жизни. У тех, кто ведет борьбу за жизнь, не думая о Боге, как Источнике жизни, Бог отнимает свою жизнь и оставляет их, как пустые горшки. Поэтому в Социальной концепции Русской Православной Церкви 2000 г. говорится: «В Священном Писании смерть представляется как разлучение души от тела (Пс. 145. 4; Лк. 12. 20). Таким образом, можно говорить о продолжении жизни до тех пор, пока осуществляется деятельность организма как целого. Продление жизни искусственными средствами, при котором фактически действуют лишь отдельные органы, не может рассматриваться как обязательная и во всех случаях желательная задача медицины. Оттягивание смертного часа порой только продлевает мучения больного, лишая человека права на достойную, "непостыдную и мирную" кончину, которую православные христиане испрашивают у Господа за богослужением. Когда активная терапия становится невозможной, ее место должна занять паллиативная помощь (обезболивание, уход, социальная и психологическая поддержка), а также пастырское попечение. Все это имеет целью обеспечить подлинно человеческое завершение жизни, согретое милосердием и любовью. 

Православное понимание непостыдной кончины включает подготовку к смертному исходу, который рассматривается как духовно значимый этап жизни человека. Больной, окруженный христианской заботой, в последние дни земного бытия способен пережить благодатное изменение, связанное с новым осмыслением пройденного пути и покаянным предстоянием перед вечностью. А для родственников умирающего и медицинских работников терпеливый уход за больным становится возможностью служения Самому Господу, по слову Спасителя: "Так как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне" (Мф. 25. 40). Сокрытие от пациента информации о тяжелом состоянии под предлогом сохранения его душевного комфорта нередко лишает умирающего возможности сознательного приуготовления к кончине и духовного утешения, обретаемого через участие в Таинствах Церкви, а также омрачает недоверием его отношения с близкими и врачами. 

Предсмертные физические страдания не всегда эффективно устраняются применением обезболивающих средств. Зная это, Церковь в таких случаях обращает к Богу молитву: "Разреши раба Твоего нестерпимыя сея болезни и содержащия его горькия немощи и упокой его, идеже праведных дуси" (Требник. Молитва о долгостраждущем)…

Эвтаназия является формой убийства или самоубийства, в зависимости от того, принимает ли в ней участие пациент. В последнем случае к эвтаназии применимы соответствующие канонические правила, согласно которым намеренное самоубийство, как и оказание помощи в его совершении, расцениваются как тяжкий грех. Умышленный самоубийца, который "соделал сие от обиды человеческой или по иному какому случаю от малодушия", не удостаивается христианского погребения и литургического поминовения (Тимофея Алекс. прав. 14) ».

«Самоубийство — это не сокращение страданий, а продление. 

Пчела, которая перебирается из одного улья в другой, становится нежелательной для двух сторон: для улья, из которого она бежала, и для улья, к которому она прибилась. 

Самоубийство — это попытка бегства из этого царства жизни. Но беглеца никакое царство не принимает радушно. 

Убийство — это опосредованное покушение на жизнь, самоубийство — непосредственное покушение на жизнь. Убийство — это выражение частичного презрения к жизни, самоубийство — выражение крайнего и полного презрения к жизни. Убийство — нападение на человека как человека, самоубийство — нападение на жизнь как жизнь.

Убийство само по себе представляет также род самоубийства, поскольку жизнь твоя и твоего соседа — это одна жизнь. Но убийством ты намереваешься убить часть жизни, которая может защищаться от тебя, тогда как самоубийством ты намереваешься убить часть жизни, которая от тебя не может защититься. Да, жизнь в твоем соседе может защититься от тебя, а жизнь в тебе совершенно беззащитна со стороны тебя. А убийство того, кто беззащитен, влечет за собой кару и мучения во всех царствах жизни» .

Однако в отношении самоубийства в Православной Церкви существует вариант икономии (исключения). Учитывается и анализируется состояние психики человека, уровень эффективности и обстоятельства, на основании которых принимается окончательное решение. В этих случаях наличие психического заболевания, самоубийства должно быть подтверждено документально. «Вместе с тем необходимо помнить, что вину самоубийцы нередко разделяют окружающие его люди, оказавшиеся неспособными к действенному состраданию и проявлению милосердия. Вместе с апостолом Павлом Церковь призывает: "Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов" (Гал. 6. 2)» .